| 10 ноября — профессиональный праздник сотрудников органов внутренних дел |
Так назначено судьбой для нас с тобой... | 
Г. Шмитляйн, председатель Совета ветеранов отдела МВД России по г. Невинномысску, майор юстиции в отставке Фото (2): Ольга КОМИССАРОВА, из личного архива Г. Шмитляйна | |
| Испытание
В середине восемнадцатого века по Указу императрицы Екатерины II многие немецкие семьи поселились на берегах Волги, Дона, Кубани, в Прикаспийской низменности Дагестана и других местах, чтобы привнести европейскую культуру и быт в отдаленные уголки России.
Наш рассказ о потомках переселенцев (только в Невинномысске проживает более тысячи российских немцев), об их непредсказуемых судьбах.
Состав из восьми железнодорожных вагонов, до отказа заполненных людьми с их пожитками, шел в направлении на Томск.
Остались позади Невинномысск, река Кубань, поселок Рождественский...
Стояли теплые сентябрьские дни 1941 года, в вагонах — не продохнуть; слышались редкие голоса разомлевших людей.
— Жили себе в Рождественском десятки лет и дожили, — вздохнула женщина с ребенком на руках. — Везут, Бог знает, куда и за что, спрашивается?..
— Да ведь война идет с немцами, и мы все здесь тоже немцы, — отозвался из глубины вагона мужской голос. — Указ вышел, мол, ненадежные мы, опасные значит. Вот и везут нас в Сибирь, подалее от войны, будь она проклята…
— Слыхали про этот Указ, но мы-то крестьяне российские, только и всего, что по национальности немцы, — возразила все та же женщина. — Отцы наши, деды и прадеды испокон веку на Кубани жили, детей и хлеба растили, зерно и живность государству сдавали. Женщина сняла с колен девочку годиков двух от роду, поставила рядом с собой.
— Гляньте на нас, чем же мы опасные, — всхлипнула она, утирая платочком слезы. Девочка прижалась к матери и тоже заплакала.
Неподалеку от них расположились на своих узлах парень лет за двадцать и девушка помоложе с красивым, но осунувшимся лицом.
— Кира, поищи что-нибудь у нас, угости малышку.
Но Кира уже достала яблоко, улыбнулась и подала девочке; ещё несколько рук с конфетами, игрушками, пирожками протянулись к ребенку.
— Спасибо, спасибо, — взволнованно благодарила мать, и по лицу её снова потекли слезы.
— Да будет вам, Мария, слезы лить, этим не поможешь, — возвысив голос, вмешалась пожилая женщина, успокаивая дочь и внучку. — Бог даст, разберутся люди, кто мы такие есть, от народа не скроешь правду...
— На шестые сутки поезд проехал Новосибирскую область, скоро и Томск. В вагоне знали это, охрана предупредила. Но люди оставались покорно-безучастными.
— Михаил, что-то не по себе мне и на душе неспокойно, — каким-то не своим, почти чужим голосом сказала Кира и склонилась на грудь мужа; он молча обнял её и поцеловал в голову. А поезд, набирая скорость, двигался к станции назначения...
— О, жизнь, о судьбы людские, как непредсказуемы вы!..
Перед самым Томском, за несколько километров от города, произошла трагедия. Поезд потерпел крушение, несколько вагонов сошли с рельсов. Были жертвы. Тяжело раненных на прибывших машинах увезли в Томск и разместили в больницах...
Супруги Шмитляйн остались живы, но Кира оказалась в операционной и была без сознания. Одна нога девушки чуть держалась на волокнах мышц. Михаил с сотрясением мозга и сильными множественными ушибами долго ждал в приемном покое, что скажут врачи...
...Вышел хирург, и по его лицу Михаил понял: ногу жены спасти не удалось.
Вдали от Томска, у самой тайги, предстояло жить репрессированным российским немцам. Поселенцы устраивались на ночлег, как могли, было не до еды. Изредка переговаривались, но вскоре все стихло. Только вековая тайга да крупные звезды в небе Сибири бесстрастно взирали на спящих людей...
Пока Кира лечилась в больнице, Михаил и уцелевшие после крушения поезда люди, помогая друг другу, рыли землянки, благо ещё стояли теплые дни. Спешили. Зима в Томске заявляет о себе в конце осени, а то и ранее.
Михаилу удалось, раздобыв инструменты, вырыть обширную землянку и небольшой погреб до наступления сильных морозов, кое-как обустроиться, приобрести печь-буржуйку и заготовить в тайге дров.
Несколько суток топил печь, сушил стены... Тайга оделась первым снегом. На попутной машине отправился Михаил к Кире.
— Могу я забрать супругу? — спросил он у дежурной медсестры и прибавил — Шмитляйн Кирия Клементьевна, я её муж...
Вышел хирург, внимательно оглядел парня; телогрейка и сапоги его были в снегу. Шапку Михаил комкал в руках.
— Рана вашей супруги затянулась, швы сняты, опасений нет. Но как жить будете в зиму? Может быть...
— Я все устроил, в моей землянке тепло, — решительно возразил Михаил. — Перезимуем... И вежливо поблагодарил врача, пожимая ему руку...
Оказавшись в «родной» землянке, Кира и Михаил присели на самодельный топчан, поближе к печи, долго молча смотрели в глаза друг другу... Читатели наши легко представят себе эту безмолвную драму супругов: они не могли не почувствовать почти нечеловеческую боль, обжигавшую их молодые сердца.
«Лучше бы я погибла тогда под поездом, чем стать обузой тебе», — говорили глаза Киры.
«Мы неразлучны навек, любимая», — отвечали глаза Михаила. Они ещё долго молчали, прижавшись друг к другу...
Утром за чаем (завтрак приготовил Михаил) Кира вдруг спросила про женщину с ребенком и бабушкой.
— Ну, помнишь их, в поезде ехали с нами, живы они?
— По слухам, они остались живы и были отозваны в Саратовскую область, — ответил Михаил.
— Кто-то походатайствовал...
Зима заявила о себе сорокаградусными морозами. И хотя вход в землянку был надежно укрыт, спали не раздеваясь. Затемно, еще при звездах, Михаил уходил в совхозную конюшню поить, кормить закрепленных за ним двадцать лошадей, выгуливать их, убирать навоз. За труд Михаилу выдавали продовольственные пайки.
Кира постепенно научилась передвигаться на самодельном протезе, поддерживала огонь в печи, готовила пищу, иногда стирала белье (чаще это делал Михаил, растопив на печи снег в ведрах), привозной воды не хватало. Стирку сушили в землянке. По утрам расчищали снежные заносы. В этих и иных заботах медленно тянулись дни и ночи...
В мае потеплело. Весенние ветры разбудили дремавшую тайгу, сошли снега, и наступило лето. Дни пошли жаркие. Поселенцы, не теряя времени, сообща возвели восемь бараков и уже в сентябре стали жить в них семьями. Поселок назвали Степановкой...
Летом и до наступления морозов люди — свыше пятисот мужчин и женщин — были заняты на обязательных работах, строили коровники, свинарники, заготавливали корма, выращивали картофель. Вместе со всеми трудились супруги Шмитляйн: Михаил в поле и на конюшне, Кира в общественной столовой...
Все, что производили трудом рук своих (а это не только сельскохозяйственная и животноводческая продукция, но и ремонтные работы в мастерских одного из томских совхозов) делалось своевременно и качественно, ибо исключительное трудолюбие и высокая порядочность российских немцев общеизвестны. К тому же они знали, что, молочные и мясные продукты, а также картофель поступают не только в госпитали и больницы Томска, но и на фронт…
Сами поселенцы терпели нужду, да и в моральном отношении было сложно, пока шла война. Лишь после разгрома фашистской Германии в некоторых семьях появились новорожденные. В августе 1946 года у Киры и Михаила тоже родился мальчик, назвали Георгием, а за ним — еще двое сыновей и дочь.
Вместе с родителями испытали они — Георгий, Адам (1949 г./р.), Екатерина (1950 г./р.) и Владимир (1952 г./р.) — все тяготы жизни в Сибири...
Наступил февраль 1956 года.
Однажды, придя домой после работы, Михаил еще не успел разуться, как шестилетняя Катенька подбежала к отцу, повисла на его плечах и кричала. Кричала, кричала: «Папенька, мой папка, наш папочка миленький», родненький, скорее, скорее поехали отсюда»...
— Да что случилось-то? — Михаил Адамович так и застыл с дочуркой на руках. — Мать отчего плачет?.. — глянул на сыновей, их глаза радостно сияли.
— Папа, приезжал какой-то дяденька из Томска, — начал старший сын Георгий, но его опередила мать.
— Ой, Мишенька, слава Богу, дожили, — всё еще плача, молвила Кирия Клементьевна. — По радио указ передали про всех нас, про ссыльных немцев... Свободные мы...
Михаил Адамович стоял и молчал. В считанные мгновения перед его взором пронеслись пятнадцать сибирских лет... Вспомнил, как в первую зиму долго искал в тайге отбившуюся от табуна кобылу и отморозил большие пальцы обеих ног, но обошлось, вылечил мазями; как однажды идя на работу по неглубокому, но скользкому снегу Кира споткнулась и сама не могла встать, но не замерзла; случайные прохожие довели её до кухни; как сильно простудился пятимесячный первенец, но сынишку все же спасли врачи… А каких тяжелейших усилий стоило супругам вырастить четверых малолетних детей!..
...Мать и дети впервые увидели, как по строгому лицу их отца медленно текут слезы, а Катенька, сделавшись серьезной, утирает своей ладошкой каждую отцовскую слезинку...
Майор милиции
Дорога домой казалась вечностью...
Но вот они, первые хаты Рождественки, река Кубань, платформа Невинномысского вокзала.
— Стоянка поезда пятнадцать минут, — объявил дежурный диктор по радио.
Стоял сентябрь 1956 года, было ветрено, но солнечно и тепло. Михаил Адамович разместил супругу с детьми в зале ожидания и со всеми документами (паспорта и свидетельства о рождении детей выдали ему в Томске) ушел отмечаться о прибытии.
Опустим, уважаемые читатели, бюрократические подробности более чем полувековой давности...
Первые два года семья Шмитляйна жила в Краснодарском крае, а весной 1958 года переехала в Рождественку. Отчий дом лежал в развалинах — «подарок» минувшей войны.
Остановились у знакомого сельчанина.
Детей накормили и уложили спать. Хозяева дома пенсионеры Петр Афанасьевич и Пелагея Ивановна Кузнецовы участливо слушали исповедь четы Шмитляйн.
— Хлебнули вы горюшка, не приведи Господь, — сказал Петр Афанасьевич и прибавил, — Чужого горя-беды не бывает, поживете у нас, места всем хватит.
В хате стало тихо... Пелагея Ивановна подошла к плачущей Кире, обняла её.
— Успокойся, доченька, впереди лето, Бог даст, всем миром поможем вам построиться…
Новый дом строили на месте разрушенного. Активными помощниками стали ближайшие родственники, знакомые и даже незнакомые люди. Сообща копали глину, делали саманы, заготавливали стройматериалы…Вместе со всеми трудились сыновья Михаила Адамовича Георгий и Адам, а восьмилетняя Катя с малышом Володей помогали маме по хозяйству.
В ноябре Шмитляйны поселились в новом доме, а осенью следующего года Михаил Адамович с сыновьями исходил всю Рождественку, приглашал людей на новоселье...
Год за годом налаживалась жизнь многодетной семьи. Михаил Адамович работал трактористом в местном колхозе, сам же ремонтировал сельскохозяйственную технику и не только свою. Уставал. Как-никак, разменял пятый десяток; сказывались и долгие, тяжелые годы жизни в Сибири… Но, слава Богу, подрастали сыновья. Шестнадцатилетний Георгий, окончив десять классов, поступил в СМУ-2 разнорабочим. И хотя в семье материально стало полегче, отец однажды заявил:
— Вот что, Георгий, тебе скоро восемнадцать, а там и в армию призовут. Надо продолжить учебу, иметь среднее образование, а заодно и специальность...
Сын не прекословил и продолжил учебу в профтехучилище №8, стал механизатором…
Вскоре Георгия Шмитляйна призвали в армию. Служил в ракетных войсках на Украине; там же окончил годичную школу по подготовке сержантов… Был награжден знаком «Отличник боевой и политической подготовки», дважды поощрялся отпуском домой…
Через три года подошел день окончания воинской службы. Друзья — однополчане Александр Скрябин, Петр Кравченко, Николай Веденин желали «дембелю» удачи на «гражданке»; прощаясь с сослуживцами, Георгий неожиданно снял со стены гитару (играть он не умел), низко склонился над ней, чтобы скрыть подступившие слезы, и негромко запел, чуть касаясь струн:
Поклонись до земли своей матери,
И отцу до земли поклонись,
Нам с тобою, дружок, обязательно,
Надо помнить об этом всю жизнь...
Александр осторожно принял из рук Георгия свою гитару, быстро подобрал мелодию, и друзья вчетвером продолжили песню.
Родительский дом, начало начал,
Ты в жизни моей надежный причал,
Родительский дом, пускай много лет
Горит в твоих окнах добрый свет...
Демобилизовавшись, двадцатидвухлетний сержант Георгий Шмитляйн решил служить в милиции, и в июле 1969 года был принят в ОВД города Невинномысска.
Поначалу сменный постовой рядовой милиции Георгий Шмитляйн (в августе ему исполнилось двадцать три года) охранял различные государственные объекты; затем его назначили дежурным водителем по экстренным выездам на происшествия (квартирные кражи, хулиганские проявления отдельных граждан с обоюдными угрозами и т.п.).
Один из выездов на ЧП едва не стоил Шмитляйну жизни. Пьяный мужчина, поджидая наряд милиции, спрятался за калиткой с топором и уже взмахнул им. Секунда... и обезоруженный дебошир в наручниках был доставлен в дежурную часть милиции. Подобных «встреч» лицом к лицу с нарушителями правопорядка было немало...
Родители Георгия заметили в густой черной шевелюре сына первые седые волосы.
— Работаешь ты исправно, начальство тобой довольно, — улучив момент, начала Кирия Клементьевна, — да и годов тебе, сын, немало, двадцать четвертый пошел...
Георгий почувствовал, о чем пойдет разговор.
— Мама, ну какой я муж и тем более будущий отец без достаточного образования. А насчет невесты не волнуйся, Валентина с юности… (Георгий проговорился, но продолжал)... Валя и сегодня верна мне...
Родители знали эту скромную девушку; она работала в одной из аптек Невинномысска. Выбор сына одобрили.
...Между тем Георгий Шмитляйн по направлению ОВД Невинномысска учился в Ставрополе на спецкурсах и параллельно — в одиннадцатом классе школы рабочей молодежи. Учебу завершил успешно и вскоре поступил в Саратовскую среднюю специальную школу милиции, в её Ростовский-на-Дону филиал. Учился заочно, а 29 июля 1972 года Георгий и Валентина Шмитляйн праздновали свою свадьбу. Через год, 28 октября, у них родился сын, назвали Виталием. В этом же году Георгий завершил учебу в Саратовской спецшколе, получил диплом юриста и стал следователем.
— Помни, Георгий, поспешность в нашем деле — первый враг, а иная ошибка — на вес судьбы человека, — наставлял молодого специалиста начальник следственного отдела Василий Андриянович Малецкий...
Уголовные дела старший следователь Шмитляйн вел и завершал квалифицированно и честно, а виновные оказывались на скамье подсудимых. Ответственная и не безопасная работа увлекла Георгия Михайловича Шмитляйна: в мае 1989 года его наградили знаком «Отличник МВД СССР» за безупречную службу в милиции. Георгий Михайлович мечтал оставаться защитником правопорядка ещё долгие годы. Но...
О жизнь, о судьбы людские, как непредсказуемы вы!..
Однажды, выполнив задание, Шмитляйн возвращался в отдел по улице Линейной, и вдруг увидел, что на его машину мчится легковой автомобиль, неожиданно съехавший с полосы своего движения. Избежать столкновения не удалось...
Не в первый раз жизнь следователя Шмитляйна висела на волоске. Несколько суток Георгий Михайлович лежал без сознания, но врачи, сменяясь, не отходили от него... И спасли жизнь человека! Вот он, весь в бинтах, видны лишь глаза, что-то говорит медсестре, дежурившей у его койки, и девушка улыбается, чтобы не заплакать.
Капитан Шмитляйн перенес несколько сложнейших операций; переломы ребер срослись, но сказывалась контузия головного мозга. И все же через четыре месяца мужественный следователь настоял на выписке из больницы.
«Редкий пациент, какой-то неукротимый», — переговаривались медики.
...Вскоре Георгий Михайлович Шмитляйн приступил к своей опасной, но любимой работе, раскрыл групповое преступление по факту хищения государственных средств в особо крупных размерах...
В начале 1990 года Г.М. Шмитляйна повысили в звании — он стал майором милиции.
С заботой о ветеранах
Их 676 человек, и все они пенсионеры МВД по г. Невинномысску; а возглавляет Совет ветеранов в отделе внутренних дел с января 2010 года майор в отставке Георгий Михайлович Шмитляйн — старший сын Михаила Адамовича и Кирии Клементьевны Шмитляйн...
Родители, несмотря ни на что, сумели вырастить (наши читатели знают, в каких условиях) четвертых детей, помогли им получить среднеспециальное образование, создать свои семьи и даже понянчить внуков, прежде чем навсегда проститься (мать умерла в 1984 году, отец — в 1998 г.) с детьми, внуками, родными и близкими. Да и среди наших читателей нет, пожалуй, людей, кто не склонил бы своей головы перед святостью родительского подвига.
С октября 1991...года Г.М....Шмитляйн стал пенсионером, и сразу же напомнили о себе последствия автомобильной катастрофы (2 сентября 1989 г.): переломы ребер, колена, контузия головного мозга. Пришлось лечиться в больницах Невинномысска и за его пределами... В паузах между лечением помогал супруге по хозяйству и по работе, радовался успехам сына Виталия; он окончил энерготехнический техникум и работал на «Азоте». Все, вроде бы, хорошо...
Но в глубине души бывшего старшего следователя Георгия Шмитляйна все ещё сохранялась неистребимая жажда борьбы с правонарушителями, неодолимо влекла к защитникам правопорядка. Шмитляйн, бывало, не замечал, как оказывался в родном ему ОВД в окружении «зелёной» молодежи, радовался их осведомленности в тонкостях оперативной работы, делился и своим опытом...
Второй год как Г.М. Шмитляйн — председатель Совета ветеранов отдела МВД России по г. Невинномысску.
— В составе Совета, — опытнейшие юристы: Петр Николаевич Капитоненко, Сергей Яковлевич Борисенко (оба — заместители), Анатолий Александрович Дюжаков, Олег Сергеевич Войтенков, Валерий Анатольевич Гудович, Валентина Николаевна Фурсина, Людмила Романовна Полякова, Аверкий Федорович Охильков, Татьяна Николаевна Шимченко (она специалист по работе с личным составом отдела, поясняет Георгий Михайлович)...
Проанализировав и переняв богатейший опыт своих предшественников В.А. Малецкого, В.П. Шевченко, В.Г. Туманьянца, Г.М. Тертышникова, Н.В. Бычихина, Георгий Михайлович Шмитляйн продолжил работу Совета ветеранов должным образом.
Прежде всего — забота об участниках ВОВ. Их всего четверо: Василий Иванович Савельев, Николай Петрович Берберя, Николай Прокопьевич Ломоносов, Аверкий Федорович Охильков, а также о вдовах ветеранов войны — Розе Семеновне Макогон, Нине Николаевне Поршуковой, Марте Вячеславовне Бороздиной и других.
Активисты Совета ветеранов (они названы выше) постоянное внимание уделяют патриотическому воспитанию молодежи, организовали встречи с учащимися школ №№1, 3, 9, 10, 12, 15, делились с детьми воспоминаниями о ратных подвигах и трудовых делах... И, конечно же, вместе со школьниками посещали музей ОВД — гордость всего личного состава ОВД; музей занял призовое место в краевом смотре-конкурсе, отмечен высокой наградой...
— Огромную помощь Совету ветеранов оказывают начальник отдела МВД по Невинномысску полковник А.А. Коростей и его заместитель полковник В.П. Левченко, а также начальник отдела по работе с личным составом майор О.А. Динер, — подчеркнул Георгий Михайлович Шмитляйн.
— Пользуясь случаем, в канун праздника Г.М. Шмитляйн от всей души поздравляет всех защитников правопорядка города с профессиональным праздником и желает им всего наилучшего — здоровья, благополучия и успехов в работе. | | Фотографии к статье: | Фото: Ольга КОМИССАРОВА, из личного архива Г. Шмитляйна | |
| |
