| Моей любимой газете... |
Галина ЗМИЕВЕЦ, член Союза журналистов РФ Попрошу не задергивать шторы... «НР» меняется. Конечно, к лучшему | | Ветер из окна расшевелил бумаги на столе. Как не уютно в доме, где жизнь диктуют привычка, работа и часы, — однажды человек встает и распахивает окно в простом желании глотнуть свежего воздуха. И потом обстановка в доме предстает ему немного в другом свете. «...Ворвется в душу ветер снежный, и не спасет ни голос нежный, ни безмятежный час труда», «...прийти домой к рассвету и в полчаса все вещи переставить». О чем это они, А. Блок и А. Тарковский? |
| Недавно перелистывала старые номера «Невинномысского рабочего». Двадцать лет назад газета писала о том, что требует разговора и сегодня! Она выводила в свет молодых, которые сегодня в зените славы, в лучах популярности. Она затрагивала темы сокровенные и не чуралась повседневности: обыкновенный человек был представлен наравне с государственным. Это было справедливо и интересно. Разнообразие тем и жанров журналистики — живое существо газеты, ее натура.
Потом мир вокруг нас менялся, менялись нравы, правительства, в воздухе носились новые идеи... А «Невинномысский рабочий» оставался с нами, с нашими бедами и болями, радостями и победами, для нас он оставался — ОКНОМ: смотреть, слышать. Его тема — мы, люди.
Пусть и в новом году наш родной работяга улавливает веяние дня, проникается духом времени, замечает забавные поветрия и нюхом чует интересное в повседневном.
А мы, читатели и почитатели родной газеты, обязательно откликнемся, время от времени открывая окно.
И еще одна просьба. Есть у нас в городе такое людское племя — дети войны!
Где бы и при каких обстоятельствах ни встречались эти люди, какие бы диспуты ни вели, как бы порой ни ссорились, настает миг, когда все нынешнее, вся его горечь, а, может, и кое-какая все же радость, в миг отступают, осветляются, оживают, ибо в каждом, в самой сути его оживает Память. А они, ныне не очень признаваемые за авторитетов, сияют очами, волнуются всегда новорожденным волнением, блистают образной русской речью и рассказывают о своих детских муках, о том, как ликовали, встречая народную Победу. Это мы, тогдашние дети, бросали в воздух наши ношеные кепчонки и подпрыгивали кто как мог, это мы плакали взахлеб совсем не детскими слезами, вспоминая в тот светлый миг об отцах, которые не дождались этого дня, о мамах наших, измученных голодом, во имя нашей хоть какой-то сытости, о старших братьях, которые оставались в сырых окопах и которых мы вот-вот перерастем.
Детство войны и дети войны — думаю, в новом году наша газета расскажет об этих людях, а мы, эти самые дети, готовы откликнуться, ибо души моих соплеменников наполнены одним чувством — высокой гражданственностью. Все вместе мы напишем ещё о них во имя и в память самого трудного, самого честного, самого дорогого.
От всего моего племени детей войны заканчиваю просьбой:
Переходим в иные просторы,
Шлем земле свой прощальный привет,
Попрошу не задергивать шторы,
Не завешивать солнечный свет... | |
| |
